Байки от Голода

[голод]

А что можно сказать об испытаниях новой техники? Я ее повидал, в смысле технику. Например, такой авиадесантный, лесной трактор. Создан он был на базе АСУ-57. (Представьте себе запорожец на гусеницах.) Сбрасывать его, конечно, никто не собирался, за не имением, как соответствующих самолетов, так и специальных грузовых парашютных систем. Да и непонятно чем он мог бы быть полезен при тушении пожаров, если двигаться через лес не мог по причине своей легкости и маломощности. Но какой бы технический уродец это ни был, а оставлять его совсем без применения было бы чистым мотовством. Стало быть, его нужно нести на ВНЕШНЕЙ подвеске. И вот я с товарищами совершенно серьезно учился и отрабатывал его швартовку под Ми-8.

Мда. Или вот ВСУ. Водосливное устройство. Практика показала, что зависший над очагом пожара вертолет, воздушным потоком от винта ГОРАЗДО больше раздувал огонь, чем тушил. Но ВСУ прошли испытания, были признаны эффективными (интересно кем?), но на практике сиротливо стояли в самых темных и дальних углах территории. Сейчас вижу по TV, что их во всю использует МЧС. Но там вообще любят всякие зрелищные и бесполезные штуковины.
Все, наверное, видели в живую или по ящику кадры работы водного бомбардировщика Бе-12П. Это я вам скажу еще более зрелищно, и еще более бесполезно.
Я говорю о практической пользе. Отнюдь не умаляю мастерства пилотов, или подвергаю сомнению технические достоинства самолета.
Но вот вы спросите, на кой черт ты это все нам тут плетешь? Ведь раздел называется «Свободный полет»! А это было вступление, что бы обрисовать общую картину. Теперь сам рассказ.
В начале 90-х я и товарищ мой П. напросились на зимнюю тренировку. Неофициально, без денег, и своим ходом. Сей коварный план, мы пытались претворить в жизнь ежегодно, но выгорать стало, только тогда, (Потому что платить стали просто за риск не привязывая сумму к количеству сделанных прыжков или спусков).
Условия, которые поставил нам руководитель тренировки и по совместительству главный парашютист базы Р. были просты и легко выполнимы. Предписывалось беспрекословное перетаскивания тяжестей, как-то аккумуляторные батареи, звуковещательная станция, стартовое имущество, колдун и т. д., кроме того, мы привлекались для пробных испытаний системы дистанционного управления парашютами, созданной по заказу ЦАБа (Центральной авиабазы).
Об этой системе слухи среди рядового состава ходили всю зиму, В слухах эта штука позиционировалась как небывалый и революционный скачок в техническом оснащении авиапожарных команд.
И вот, наступило время нежно потрогать сей чудесный механизм вживую. Для программы испытаний мы с П. привезли и естественно подготовили двенадцать ПТЛов до этого бесцельно пылящихся на складе. На северном отделении, где проходила тренировка, был получен совершенно новый, белый грузовой контейнер и четыре Лесника 2. В качестве достаточного веса контейнер был загружен пачками листовок, в которых граждан призывали беречь природу - Мать их. Вес контейнера получился под самое не хочу, вдвоем мы его еле-еле поднимали.
Погода в тот день была просто прекрасная! Ясное небо. Легкий мороз. Штиль. Парашютисты вываливались с Ан–2 чуть ли не прямо над крестом, демонстрируя образцово-показательную точность. Руководитель, довольно улыбаясь, решил что вот теперь то пора. Он взмахнул по Наполеоновски рукой и приказал тащить баул и два парашюта. Что мы с П. моментально и проделали. Из большого деревянного ящика, благоговейно, был извлечен так долго остававшийся загадочным агрегат. В тяжелом, металлическом, оранжевом корпусе (ну как же механическая прочность достаточная чтобы выдержать ударную волну ядерного взрыва) помещались два электромотора, призванные втягивать или отпускать клеванты, между ними помещалась радиостанция «Комар» и батарея «Прибой». Эта радиостанция по легенде создавалась еще для Гагарина и сейчас, по-прежнему входит в комплект авиационных НАЗов. Применяется для связи с воздушными судами. Обеспечивает качество этой самой связи отвратительное, по причине своей маломощности и архаичности. В нашей службе использовали ее от бедности. Уже в мое время практически везде заменили «Ромашками». К самому механизму прилагался пульт управления. В таком же тяжелом оранжевом корпусе, с такой же радиостанцией в центре. По краям вместо двигателей стояли ручки/гашетки управления.
На кой черт нужно было делать такую сложную составную фигню, мне было не понятно. И я тут же полез к руководителю с соответствующими вопросами. Руководитель, тщательно подбирая слова (он не использует ненормативной лексики до сих пор, ХОТЯ УЖЕ ДАВНО ПЕНСИОНЕР) нарисовал мне картину абстрактно взятых гор в которые самолет спустится не может, а от точно выброшенного груза зависит чья то жизнь. Например какие-нибудь геологи просят врача нейрохирурга, чтобы спасти раненого, получившего черепно-мозговую травму! (Я представил нейрохирурга в контейнере и недоверчиво улыбнулся). Или (даже страшно подумать) какой-нибудь специальный-преспециальный отряд, скрытно высаживается в глубоком тылу самого вероятного противника вместе с собой прихватив супер-преспециальные боеприпасы. (Мне вспомнились дельтопланы в бригаде глубинной разведки, и я снова улыбнулся). В конце концов, продолжал увещевать меня и попутно себя Р. ты же прыгал с Ан-26 и знаешь, как тяжело собрать потом груз. ( Тут я вспомнил про 10 секундную задержку грузовых приборов, соответственно не всегда успевшие раскрыться грузовые и откровенно хмыкнул. Собирать потом просто нечего.)
Разговоры разговорами, а дело делом. Надеть парашют на контейнер не удалось в связи с отсутствием у последнего ног. Прикрепить механизм толком тоже не получалось так как на корпусе отсутствовали какие-либо проушины, петели, отверстия, и т.п. Но где наша не пропадала. Из старых строп мы соорудили крепления, все это привязали, приторочили и даже опробовали. Моторчики бойко жужжали и щелкали, показывая свою полную готовность и решительность. Руководитель лично присоединил стропы управления.
Самолет пошел на взлет. А мы запаслись терпением. Когда Ан-2 вышел на боевой, лицо Р. просто светилось тем самым светом, про который говорят «Упал божественный луч». Я такое лицо видел по телеку у академика Лозино-Лозинского, когда тот смотрел на приземляющийся «Буран».
И вот, в прозрачном, голубом небе раскрылся желто-синий цветок парашюта. Р. двинул рычажок, поворачивая купол боком к ветру. И действительно через секунду ПТЛ медленно повернулся.
«Ура!» завопили мы все от радости. Все работало как надо! Мы ,только что, чепчики в воздух не бросали, от переизбытка чувств.
Но вдруг выражение счастья у Р. сменилось выражением озабоченности, ПТЛ продолжал вращаться и делал это даже несколько быстрее и быстрее, входя, между прочим, в глубокую спираль! Р. еще подвигал рычажки для очистки совести и просто стал меланхолично ждать конца.
Конец не заставил себя ждать. Груз приближался к земле с совсем не хилым ускорением и издавал при этом характерный свист. С некоторым замешательством, вдруг все увидели, что контейнер с листовками накроет ЗиЛ вахтовку.
Машина ярко блестела на солнце автобусными стеклами и представляла собой идеальную цель. Водитель рванул было к кабине, но на пол пути встал, совершенно справедливо опасаясь за свою жизнь. Удар был очень силен, но к счастью пришелся по колесам.
Причина отказа выяснилась тут же. Вытягивая клеванту и преодолевая усилие, моторчик съел весь заряд батареи.
Я снова полез к Р. с вопросами смысл которых сводился к одному. Зачем нам эта херня?
И Р. снова тщательно подбирая слова, правда, с плохо скрываемым раздражением, пояснил. Привожу суть. «Я не могу просто взять и сказать, что ваш механизм – херня! Я должен все опробовать и составить отчет, в котором отметить, что после проведенных всесторонних и всеобъемлющих испытаний выяснилось, что ваш механизм - полная херня!»
А парашюты мы с П. распустили. В воздухе. Чего добру пропадать.