В воздухе возникла ситуация при которой пилот вынужден был катапультироваться. В эфире прозвучало - "Пожар! Катапультируюсь!" В воздухе не далеко и в том же радиоканале летела спарка, во второй кабине дремал инструктор по фамилии Кожар. До автоматизма отработанные навыки его не подвели и услышав свою фамилию (приняв видимо реплику из эфира за слова из первой кабины) он покинул машину. Я так понял, что на учебных машинах стоит спаренная система покидания с приоритетом инструктора, так как в книге сказано, что таким образом в тот день было потеряно две машины.

Пояснение - во Владивостоке, в аэропорту, есть совмещенные полосы у гражданского и военного аэродромов. Поэтому иногда из окна пассажирского самолета можно наблюдать взлет с/з истребителя, и все такое. И вот однажды, в один очень туманный (это важно) день, произошло следующее. Все это правда, до сих пор местные вояки-летуны помнят. Летел себе из Москвы во Владивосток военный самолет. Причем не Су какой-нибудь, а обычный Ан-24. Как положено вояке, со звездами на крыльях и т.д. Ну, вез, скажем, какой-то важный подарок к празднику для владивостокского генерала - не знаю. А ребята-летчики, которые уже 5 раз садились на дозаправку и которым уже до смерти надоело это все, и хотелось скорее домой, приняли «по чуть-чуть» в надежде скоро сесть. Ну, не в том смысле, а... Короче, ясно. А на военном аэродроме в это время дежурил курсант, зелененький такой еще. Летуны запросили заплетающимся языком «рзршение на поссссадку», курсант был не против. Облачность, повторяю, до земли - не видать ни хрена. Соответственно, полосы посадочной тоже. Поэтому летуны (на автопилоте и они, и самолет) ухитрились попасть с энного раза на маяк перед полосой и снижаются себе, причем резко весьма - нервных пассажиров-то на борту нет. Внезапно видят рядом с собой что-то темнеющее, и посылают бортинженера, как самого трезвого, посмотреть в боковой иллюминатор, чё это рядом бултыхается. Он уходит и через некоторое время говорит по бортовой сети: «Не видно ни х.., ближе давай». Дали ближе, жалко, что-ли. «О, говорит, да это «пассажир» - КОРЕАН АИРЛИНЕС написано». Летчики посовещались, что делать. Учитывая, что керосина осталось полторы кружки, решили наплевать на узкоглазого и садиться, забыв хоть пару слов сказать дежурному диспетчеру. В это же время в гражданском аэропорту ожидали прибытия корейского «боинга», уже зашедшего на посадку. Внезапно оживает динамик аварийной волны, и из него слышатся повизгивания с корейским акцентом: «Мэйдей! Мэйдей!» (это приблизительно тоже, что SOS для моряков - кричится, когда совсем хреново). Далее кореец на нервном английском сообщает, что во время захода на посадку был атакован русским военным самолетом, а потому здесь садиться не будет, набирает высоту и уходит. Все, кто был в диспетчерской, лишаются дара речи. Так же точно офигевают в отделении наведения военного аэродрома, где есть точно такой же аварийный динамик, работающий на той же волне. Короче, что было дальше - пилот корейского лайнера, который не иначе был сыном того, кого наши сбили в этих же местах во времена «холодной войны» (помните?), при виде красных звезд на самолете, наваливающемся на него сверху, впал в панику, и его смогли успокоить и посадить только в Хабаровске, где была ясная погода, и где с ним смогли нормально объясниться по радио. Хорошо еще, что у него не было керосина до Японии, а то скандал бы был международного уровня. Штурман-курсант, разрешивший посадку Ан-24, схлопотал по полной программе. А командир летунов, которому потом тоже еще как досталось, когда они приземлились, мрачно сказал бортинженеру (здоровенному упитанному украинскому парню): «Какого х... ты свою рожу в иллюминатор высунул? Если бы я тебя там снаружи увидал, тоже припустил бы без оглядки».

Эта история произошла в 198_ году. Служил я тогда в доблестных войсках ПВО в звании лейтенанта двухгадюшником (это те, которые после военной кафедры института служат по 2 года). А занимались мы в нашей в/ч тем, что обслуживали аппаратуру системы наведения истребителей. Эта аппаратура выдывала на борты истребителей в виде коротких радиосообщений телекодом (что-то типа нынешних пэйджеров) команды: куда им повернуть, на какую цель напасть и т.п. Радары, которые эти команды излучали в эфир, обслуживал мой друг, такой же двухгадюшник. И вот - одно прекрасное утро. Развод проводит нач. штаба. Мы с дружком стоим в строю, шатаемся после вчерашнего возлияния, но он совсем плох. Нач. штаба объявляет, что сегодня надо перестроить частоты передающих радаров на ... (военная тайна), а вечером будут полеты на новых частотах. Притащил я дружка в кабину радара. Он не в состоянии настроить станцию, т.к. отсутствует координация движений, а я не умею. "Давай", - говорю, "показывай, где чего настраивать, а я буду крутить ручки и нажимать кнопки". За несколько часов частоты были перестроены. Он свалился спать и дрых до вечера, пока не начались полеты. А я после службы поехал домой в военный городок. Дома включаю телевизор на 1-й канал. А там вместо звука громко и отчетливо слышны до боли знакомые звуки родного телекода. Наш радар был настроен на частоту 1-го канала центрального телевидения. Полеты были сорваны. Что было потом, умолчу. Анатолий.

Реальный факт. Рассказывают, что как-то в пятницу, несколько лет назад, пара рабочих сперла с завода Боинга надувной плот, используемый на Боинге-747, чтобы применить его на рыбалке. Ну и вот на следущий день приехали они на озеро, дёрнули за веревочку, плот надулся и они приступили к рыбалке. А через час над ними завис спасательный вертолёт, получивший сигнал от радио-маяка, установленного в плоту и срабатывающего при его надувании. Ессно, тех работяг уволили с завода на хрен.