Железнодорожный вокзал города Пятигорска в семь часов утра был пустынен и чист. Прибыв в столицу Кавказских Минеральных Вод, решаю пройти по бульвару к центру города пешком. Дворники подметали бульвар. Несмотря на достаточно раннее время, по бульвару шла группа (примерно из 7-10 человек) шумной и развязной молодежи кавказской внешности. На вопрос «Как пройти к Цветнику? (центр городского парка Пятигорска)» сквозь хохот последовал ответ: «Мы – не местные». Впоследствии пятигорчане объяснили, что их город стал любимым местом отдыха дагестанской и чеченской молодежи, приезжающей из своих строгих в поведенческом плане республик. Сев вечером в поезд, «отдыхающие» утром приезжают в Минеральные Воды, а оттуда – электричкой в Пятигорск, где с утра весело проводят время, а вечером садятся в поезд и уезжают обратно.
На бульваре с восьми часов начали работать небольшие кафе, где за стоячим столиком можно было выпить какого-либо горячего напитка со свежей горячей выпечкой, предлагаемой в очень широком ассортименте. Цены соответствовали Москве. После того как Пятигорск стал столицей СКФО, город приобрел столичные лоск и чистоту, но цены на продукты и услуги резко взлетели и практически сровнялись с Белокаменной. Не сровнялись только заработная плата и пенсии.
Центральный городской парк – визитная карточка Пятигорска. Перед цветником, напротив двухэтажного деревянного ресторана еще дореволюционной постройки недавно был поставлен памятник герою Ильфа и Петрова Кисе Воробьянинову. Напротив строится большой православный собор. Стройка обнесена забором, на заборе висит баннер с портретом недавно назначенного на кафедру епископа Пятигорского и Черкесского Феофилакта.
22 марта 2011 года, согласно решению Священного синода РПЦ, Ставропольская и Владикавказская епархия, чьи границы почти совпадали с территорией СКФО, была преобразована в три новых. Появились Пятигорская и Черкесская епархии (с приходами Минераловодского, Предгорного и Кировского районов Ставропольского края, КБР и КЧР), Владикавказская и Махачкалинская (приходы Северной Осетии – Алании, Дагестана, Ингушетии и Чечни) и Ставропольская и Невинномысская. Раздел прежней большой епархии на три новых стал следствием необходимости усиления церковно-конфессиональной работы РПЦ в Северокавказском регионе.
Возглавлявший старую неразделенную Ставропольскую епархию архиепископ Феофан был, мягко говоря, очень нелюбим населением. В упрек ему ставилось многое: невнимание к реальным проблемам верующих региона и участие в информационной блокаде «русской проблемы» в северокавказских республиках на фоне очень тесной дружбы с кавказскими сильными мира сего. Феофан, к слову, был награжден Рамзаном Кадыровым медалью «За заслуги перед Чеченской Республикой», но при этом, как впоследствии говорили автору в казачьих районах Чечни, он «на левом казачьем берегу Терека не появлялся».
Как рассказал автору в Пятигорске один из местных казачьих лидеров, попросивший не называть его имя при освещении вопросов религиозной тематики, поскольку «вопросы религии здесь очень тонкие, любое мое слово по этой теме извратят и перевернут», конфессиональная активность православных жителей юго-запада Ставрополья очень низкая. Воцерковленность людей в подавляющем большинстве случаев обрядово-формальная. Это касается и местных терских казаков. «Люди казачьего происхождения крайне редко интересуются глубинами православной религии. Мало кто знает имя Иоанна Кронштадтского, а его «Моя жизнь во Христе» никому тут не нужна», – сокрушался верующий и воцерковленный активист казачьего движения.
По его же словам, архиепископ Феофан «много постарался» для падения авторитета православия: «Когда он в событиях в Зеленокумске встал на сторону чеченцев, расстреливавших казаков из-за милицейских спин, и возложил вину за конфликт на 15-летнюю русскую девочку, тогда многие казаки порвали связь с церковью. Сколько молодых душ мы тогда потеряли...»
«Потеря душ», по его словам, выразилась в активном уходе многих молодых (и не только молодых) казаков в «родноверы» (славянские неоязычники): «Родноверов у нас (т. е. в регионе Кавминвод и прилегающих к ним районах Ставрополья) несколько сотен минимум, есть у них свои жрецы и капища. Также много людей уходит к раскольникам-самосвятам в «Истинно-православную церковь»: в Минеральных Водах у них есть храм».
Казачье движение во всем Ставропольском крае, по его же словам, серьезной силой не является и явно пребывает в кризисе. Казачьих организаций несколько, все они конкурируют между собой за влияние на население. Самыми крупными являются поддерживаемое официальной властью реестровое «Терское войсковое казачье общество», «общественное Терское казачье войско», «Ставропольское казачье войско» и «Кавказская казачья линия».
При прогулках по Пятигорску и другим городам группы Кавминвод особых признаков социальной депрессии не видно. Города чисты, ухожены, бурно кипит уличная жизнь. В самом центре Пятигорска, в парке у фонтана, стоит бюст осетинского поэта Косты Хетагурова. Установка этого бюста в городе, связанном с именем Михаила Лермонтова, символична. В столице Северной Осетии, Владикавказе, памятник Лермонтову был недавно демонтирован и вывезен для установки куда-то на Ставрополье. На фоне насаждения в РСО-А «великоосетинской» госидеологии Лермонтов стал «врагом нации» из-за нелестной характеристики осетин, данной в «Герое нашего времени» капитаном Максим Максимычем. Установка бюста Хетагурову в центре Пятигорска, скорее всего, связана с теми же причинами, что и демонтаж владикавказского памятника Михаилу Юрьевичу.
При посещении городов Кавминвод нельзя не отметить высокий уровень местной региональной экономической активности. На рынке я насчитал около пяти фирменных точек местных ставропольских мясокомбинатов. В отличие от других северокавказских регионов, где, за редкими исключениями, в продаже – только московская или ростовская колбаса, жителям Ставрополья предлагают местный качественный продукт. Все вышесказанное относится и к пиву: в ассортименте – местные качественные сорта.
Но в целом, как мне рассказали местные жители, экономическая ситуация в городах Кавминвод не очень хорошая. Промышленность, как и везде, почти умерла, основная же «производственная отрасль», курортное дело, в глубоком кризисе. Отдыхающие-курортники (как правило, это небогатые люди) едут в санатории в очень малом количестве, по выдаваемым разными госструктурами «льготным» путевкам. Большинство здравниц все же работают, но определенная часть бездействует. А порой даже лежит в руинах, при этом кто их хозяин и что он планирует делать с этой собственностью, никому не понятно. Множество объектов, от отдельных домов до санаториев, порой выкупается просто с целью вложения денег, без цели реконструкции и доведения объектов до уровня полноценного функционирования.
Так, как мне говорили в Пятигорске, перешли в честные руки практически все бывшие пионерлагеря, некоторые перепрофилированы в элитные базы отдыха, а некоторые заброшены. Когда была предпринята попытка «приватизировать» последний государственный пионерлагерь «Машук», тогда всполошились и краевая ставропольская администрация, и местное казачество. Лагерь большими усилиями удалось отстоять и сохранить в госсобственности.
Сейчас же администрацией СКФО планируется создать на его базе некое подобие северокавказского «Артека» – региональный детско-юношеский центр. Такое заведение, где продвинутые дети и подростки со всего Кавказа могли бы вместе с пользой проводить время, для раздираемого насилием и ненавистью региона необходимо как воздух. Даст Бог, эта инициатива не умрет и будет реализована.
В целом, как рассказывали автору самые разные люди во всех городах, население юго-запада Ставрополья настроено очень пессимистично. По общему мнению, после создания СКФО ситуация ухудшилась, местная ставропольская власть стала беззащитной перед правителями северокавказских республик, и «русских защитить некому».
В Ставропольский край и особенно в Кавминводы идет мощнейшая экспансия чеченского и, в меньшей степени, дагестанского капитала (в город Кисловодск – карачавского). Скупается все: квартиры, неработающие предприятия, пруды, аварийные дома под снос, санатории, пионерлагеря...
Денежный дождь, льющийся на северокавказские республики, в конечном итоге приводит к тому, что «упавшие с неба» финансы становятся инструментом экспансии уже за пределами дотационных республик. Практически бесконтрольная, порой весьма сомнительная в юридическом отношении скупка (нередки и рейдерские захваты) собственности есть следствие того, что чеченские и дагестанские бизнес-структуры стараются вложить «упавшие с неба» деньги в реальную собственность, зачастую не имея серьезных стратегических планов на ее использование. И уж тем более у новых хозяев нет никаких мыслей о социальном планировании и развитии тех мест, куда они приходят.
Противостоять «новопришедшим» административные органы не могут, как и «старая» русско-армяно-греческая бизнес-элита: она слаба и разобщена. А «новопришедшие» имеют реальную силу, причем это – не только собственно деньги: кроме них, есть еще административная поддержка на уровне структур СКФО, кланово-этническая поддержка диаспор и личная забота определенных «сиятельных персон», пред коими бессилен и полпред Хлопонин. Помимо скупки собственности, еще идет активная работа по внедрению своих людей в ставропольские административные органы и в правоохранительную систему.
Все эти процессы отлично осознаются населением региона. Ситуация, когда в будущем жизнь видится только в роли, как образно выразился житель Минеральных Вод, «холопов в чеченских имениях», малопривлекательна для людей, поэтому в регионе Кавминвод очень сильны эмигрантские настроения. В столичном Пятигорске – меньше, в Минводах, Железноводске, Ессентуках – больше. «Дом продается» – такие вывески в Минеральных Водах встречаются очень часто. Как говорил тот же респондент: «Многие ничего хорошего в будущем здешних мест не видят. И стараются, поскольку цены на жилье пока еще высокие, продать дом и перебраться куда-нибудь в более спокойное место».
Ответить с цитированием
Сообщение от rakolle
Re: Итоги толерантности - 2
