Песня о погибшем летчике


   "..В 43-м году, во
   время великой воздушной битвы
   над Кубанью, был такой человек,
   летал в небе, - Скоморохов,
   Николай Скоморохов. Он сейчас
   жив, генерал-полковник, дважды
   Герой Советского Союза. Был
   эпизод, когда он сбил
   "бриллиантовую двойку": это
   была знаменитая немецкая дивизия
   "Удэт", они все были кавалеры
   Бриллиантовых Крестов, лично
   награжденные Гитлером, настоящие
   асы. И вот двое - двойка из этой
   эскадрильи - сбили друга Николая
   Скоморохова, его близкого друга.
   И тогда Скоморохов стал вылетать
   на индивидуальную охоту - поспит
   несколько минут и снова вылетает
   - искать именно тех двоих: он
   запомнил, что у них были за номера
   на фюзеляжах. Он их нашел, достал
   и сбил обоих - в одном бою двух
   уничтожил. И один даже спрыгнул с
   парашютом, попал на нашу
   территорию, взяли его в плен. И он
   стал спрашивать: кто меня сбил? Ну
   а ему говорят: Скоморохов. Он
   говорит - это неправда, нас
   предупреждают, что: "Осторожно!
   Скоморохов в воздухе!". Но это
   было так на самом деле. И вот в
   память о погибшем друге Николая
   Михайловича Скоморохова я
   написал эту песню."
   (Коломна Московской области, ДК
   им. Ленина
   29.06.76 г.)



Всю войну под завязку я все к дому тянулся,
И хотя горячился, воевал делово.
Ну, а он торопился, как-то раз не пригнулся,
И в войне взад-вперед обернулся, за два года всего ничего.

Не слыхать его пульса с сорок третьей весны,
Ну, а я окунулся в довоенные сны,
И гляжу я, дурак, но дышу тяжело.
Он был лучше, добрее, ну, а мне повезло.

Я за пазухой не жил, не пил с господом чая,
Я ни в тыл не просился, ни судьбе под подол,
Но мне женщины молча намекали, встречая:
Если б ты там навеки остался, может мой бы обратно пришел.

Для меня не загадка их печальный вопрос,
Мне ведь тоже не сладко, что у них не сбылось.
Мне ответ подвернулся:"Извините, что цел,
Я случайно вернулся, вернулся, ну, а он не сумел".

Он кричал напоследок в самолете сгорая:
"Ты живи, ты дотянешь", - доносилось сквозь гул.
Мы летали под богом, возле самого рая,
Он поднялся чуть выше и сел там, ну а я до земли дотянул,

Встретил летчика сухо райский аэродром,
Он садился на брюхо, но не ползал на нем,
Он уснул - не проснулся, он запел - не допел,
Так что я вот вернулся, вернулся, ну а он не сумел.

Я кругом и навечно виноват перед теми,
С кем сегодня встречаться я почел бы за честь.
Но хотя мы живыми до конца долетели,
Жжет нас память и мучает совесть, у кого она есть.

Кто-то скупо и четко отсчитал нам часы
В нашей жизни короткой, как бетон полосы.
И на ней, кто разбился, кто взлетел навсегда.
Ну, а я приземлился, ну, а я приземлился, вот какая беда.