...а мы с Суламом зажали пару «фоккеров». Две-три минуты крутились — безрезультатно. Извиваясь по-змеиному, враг скользил перед носами наших «яков», но никак не попадал в прицел. То и дело перед глазами мелькали длинные тела . гитлеровских истребителей с противными черными крестами. По сноровке, по тем скупым, точным движениям, которые приобретаются только в боях, было ясно, что имеем дело с настоящими асами. Таких нельзя упускать. Надо подналечь, иначе они потом наделают бед.
И вот «фоккер» в прицеле. Момент! Но гитлеровец мгновенно через правое крыло проваливается вниз, и моя струя огня прошла левее его машины. Ничего не скажешь, ловко увернулся. Я — за ним. «Фоккер» быстро оторвался от меня. Но дальше земли он не уйдет. Скоро гитлеровец будет вынужден выводить самолет из пикирования. Тут-то я и настигну его. Правда, моя машина не рассчитана на длительное пикирование. И, словно понимая это, «як» рвется на выход. Силой заставляю машину повиноваться. Выдержит ли? Опытный фашистский летчик, видимо зная особенности «яка», на этом и построил свой спасительный маневр. Но только ли на этом? У него ведь есть еще и напарник. Он может догнать меня.
Взглянул в небо. Априданидзе крепко держит второго «фоккера». А к нам на помощь уже мчится пара наших истребителей. Мне сейчас предоставлена полная возможность разделаться с этим фашистом.
«Фоккер» по-прежнему почти отвесно идет к земле. Я чувствую, как моя машина, набрав предельно допустимую скорость, точно живое существо, отчаявшись, уже не рвется на выход.
Фашист, пытаясь скрыться от меня, резко, штопором, поворачивает в противоположную сторону. Чтобы не потерять «фоккера», я повторяю за ним маневр. «Як», сжатый воздухом, как водой, поворачивается с трудом. На моем самолете открытая кабина. Для улучшения обзора я снял верхнюю часть фонаря, поэтому упругие струи воздуха, хлестнув мне в лицо, сорвали очки. Глаза застилает мутная пелена. Противника уже не вижу. Обхитрил? Вырвался?
Враг снова передо мной. Но земля? Она бешено несется на меня. Пора выходить из пикирования. А почему фашист еще пикирует? Не потерял ли он сознание? Тем лучше. Однако мне дальше так лететь нельзя: не хватит высоты на вывод — врежусь в землю. Скорее надо выводить машину. Но ручка управления ни с места, ее словно кто-то держит. «Засосало? Самолет отказался от повиновения?» От такой догадки сразу стало не до погони. В такие мгновения к летчику приходят тревожные мысли. И это неплохо. Опасность, как правило, придает решительности и силы, прогоняя самую скверную штуку в полете — растерянность.
Мышцы до предела напряжены. Обе руки изо всех сил тянут на себя ручку управления. И «як» нехотя, вяло слушается меня. Но я понимаю, что, если и дальше все так будет продолжаться, встречи с землей не избежать. Надо поднатужиться. А хватит ли сил? От перегрузки можно потерять сознание.
Взгляд скользнул по «фоккеру». Тот тоже выходит из пикирования. Значит, фашист себе на уме. И тут я понял: враг этот маневр построил специально. Он рассчитывает на то, что я не выведу самолет из пикирования, а он сумеет. Какая самоуверенность!
Упираясь ногами в педали, я изо всех сил тяну ручку на вывод самолета. Большая перегрузка вдавливает меня в сиденье. В глазах темно. Дышать невозможно. Ну и пусть! Только бы выдержал «як», а я выдержу. Правда, в поврежденной пояснице появилась сильная боль. Но я терплю. Сейчас спасение только в силе и выносливости. И я жду и тяну ручку, тяну и жду.
Хотя земли не вижу, но ощущаю ее всеми клетками тела. Она сейчас опаснее всякого врага. Наконец я почувствовал, как самолет поднимает нос. Машина стала послушной. Но не рано ли радоваться? Сейчас, как никогда, близка от меня земля. Напрягаюсь из последних сил, продолжаю тянуть ручку. Удара нет. Опасность миновала, и я ослабил давление на ручку. В глазах просветлело. Первое, что увидел, — горизонт. Я летел на него. Земля, хоть и близко, бежала подо мной. Она теперь была просто землей.
А где же «фоккер»? Впереди нет. Скрыться он не мог. И вдруг я увидел его под левым крылом своего истребителя. Увидел так близко, что, боясь столкновения, метнулся кверху. Но что такое? Враг скользит по земле, и от него, словно от мчавшегося по воде глиссера, летят брызги. Потом «фоккер» делает сальто и, как стеклянный, разбивается вдребезги.
А ведь он готовил такую участь мне. Не вышло. С какой благодарностью я вспомнил советы своего инструктора Харьковской школы летчиков. Николая Павлова! Он предостерегал: тот из летчиков-истребителей, кто не дружит с турником и двухпудовой гирькой, рано или поздно за это расплатится. Сейчас эта натренированность меня и выручила. И плюс тактика.
Глядя на гибель врага, я ликовал. Победа! В этом поэзия борьбы. А может быть, есть поэзия и в опасности?
На радостях помчался ввысь, крутя восходящие бочки. В голубом небе приветливо светило солнце. Надо мной летела тройка «яков». В стороне факелом горел «фоккер».
Originally Posted by MotorEAST
По задумке создателя - это ЯК-3у.
