Нормально было бы мне, кадровому военному гордиться тем, что я сделал на войне, геройскими делами своих подчинённых... В действительности же, с какой стороны я ни подходил бы к этой войне, с трудом нахожу то блистательное, или просто положительное, о чем хотелось бы написать...
... воспоминания о той поре теперь не доставляют мне радости.
Кандагар мне вспоминать неприятно и порой даже стыдно. ...где-то в глубине сознания я понимал, что занимаемся мы делом не очень-то достойным... И только гибель воинов нашей Советской Армии... заставляло меня быть решительным и беспощадным. Что мне сейчас - открещиваться? Или, как ныне модно говорить - отмываться? Не хочу. И не желаю перекладывать ни на кого вину - ни на комбрига-70[-й бригады] Шатина, ни на других. Что правда, то правда - и она одна: мне пришлось командовать и этой операцией, и я сделал все, что мог, чтобы и боевую задачу выполнить, и сохранить - как только возможно - жизнь своих подчинённых....
Обычно кадровые военные на закате жизни бывают рады тому, что успели сделать на войне во славу Родины. А у меня на душе тяжело... подошло время снять камень с души.
- Я сказал - и спас свою душу, - так говаривали в древности.
Своим рассказом об участии в Афганской войне я вряд ли спас свою душу. Но я попытался это сделать...